Блогосфера про війну (1/2)

[bytebuster]

  Віталій Портников: «Кровь будет литься рекой»
Тогдашний глава правительства Георгий Маленков после потери власти отделался падением с партийного Олимпа и партбилетом.
Никита Хрущев после переворота 1964 года был отправлен на персональную пенсию.
Персональными пенсионерами становились и соратники Леонида Брежнева, от которых он избавлялся.
Никого не арестовывали, не судили, не убивали просто так. Сформировался внутриэлитный пакт о ненападении, предусматривавший уважение к безопасности побежденных, чтобы они там не совершали и как бы к ним не относились. И этот пакт сохранился не только на советское, но и на постсоветское время.

Так вот постсоветское время окончилось. Разумеется, не в один день. Конец постсоветского времени – это, скорее, разрыв с советской легитимностью и ее наследием.

Первым сигналом к этому разрыву я бы назвал признание Российской Федерацией независимости Абхазии и Южной Осетии – когда Кремль позволил себе публично усомниться в целостности границ бывшей советской республики, сломав таким образом систему отношений, выстроенную еще Иосифом Сталиным.
Следующий сигнал – это, конечно, Крым, когда в Москве при практически единодушной поддержке большинства населения Российской Федерации приняли решение о присоединении к территории России территории другой бывшей советской республики, поставив таким образом точку на преемственности от СССР.
И третий сигнал – это убийство Немцова, разрыв внутриэлитного пакта о ненападении, который гарантировал безопасность обладателям высших государственных должностей.

С этих самых моментов Россия окончательно перестала быть постсоветским государством в смысле незыблемости границ и гарантий безопасности элиты. Один только год – с февраля 2014 до февраля 2015-го – можно считать решающим для ее будущего

До февраля 2014 года Россия была государством с четко обозначенными границами. И никаких сомнений в этой определенности ее границ – несмотря на очевидную рыхлость Российского государства и включением в него территорий, уже фактически ставших самостоятельными государствами, таких, как Татарстан или Чечня – ни у кого ни в самой России, ни в мире не было. Вот почему людоедская война Кремля против Ичкерии не привела к серьезным санкциям против российского режима на Западе и была поддержана большинством жителей самой России. Речь шла о войне на своей территории, за свою территориальную целостность – и осуждать можно было разве что средства.

Но что такое территория России после Крыма? Почему нельзя не только присоединять, но и отделять? Где та граница в территориальном размежевании российских регионов, которую нельзя перейти?
Но если переворот будет происходить в современной России, его организаторы не смогут оставить в живых руководителя государства – просто потому, что перед ними будет вечно маячить призрак Немцова. И по той же причине в случае неудачи переворота его организаторов тоже не смогут оставить в живых – а поскольку статей, которые бы обеспечивали смертную казнь для заговорщиков, в практике российского судопроизводства больше нет, с врагами будут стараться расправиться еще до суда, во время подавления путча. И его организаторы, в свою очередь, будут точно понимать, на что они идут и стараться уничтожить тех, на чью власть и деньги они посягнут.

А это означает одну очень простую вещь, в которой, разумеется, не готовы дать себе отчет жители современной России, не замечающие, что не находятся на краю пропасти, а уже живут в ней.

Кровь будет литься рекой. При любом потрясении во власти. При любом экономическом кризисе. При любых политических пертурбациях. Может быть, кто-то думает, что в России нестабильность и неопределенность, но на самом деле это последние годы (или месяцы) стабильности, когда все условия для нестабильности уже обеспечены, все необходимые шаги уже сделаны и ничего нельзя изменить.