![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bytebuster
// Підтверджую. Толік сука порвав у тряпкі. :)Originally posted by
carmody56 at кашмирТолик, сука, так низзя!!!!))))))
Оригинал взят уnpubop в кашмир
Оригинал взят у
npubop в кашмирБоуи был не первой рок-звездой, посетившей СССР. За два года до того, как он проехал на поезде из Владивостока в Москву, точно по этому же маршруту путешествовали Роберт Плант и Джимми Пэйдж. В своих рассказах о поездке, они всякий раз упоминали молодого геолога, подсевшего в поезд незадолго до Иркутска. А вот Николай Янович Азаров, возвращающийся из своей первой после окончания университета экспедиции, большого значения той встрече не придал, и если и упоминал впоследствии об экзотических попутчиках, то вскользь, в двух словах. Музыкантов мирового уровня в них он не определил, для себя он квалифицировал их как биндеровцев, поскольку говорили они непонятно, что было для русского человека оскорбительно. Но, поскольку не прошло и получаса, как от биндеровцев на общедоступном языке жестов поступило предложение выпить припасенной ими в долгую дорогу водки, то Николай Янович переквалифицировал их из оскорбительных и опасных биндеровцев в биндеровцев, скорее, экзотических (одни патлы чего стоят, словно бабы какие) и русскому человеку дружественных.
Когда Плант полез за третьей бутылкой, Пэйдж взял в руки гитару и попытался наиграть мотив, пришедший ему в голову пару часов назад. Плант возился с проворачивающейся закруткой, а Пэйдж все перебирал струны, пока из несвязного набора аккордов и гармоний не начала вырисовываться пафосная восходящая последовательность. Пэйдж повторял ее снова и снова, и Плант, отставив в сторону так и не открытую бутылку, принялся ладонью правой руки отбивать сильные доли по стоящему под столиком походному чемодану Николая Яновича, а зажатой в левой руке чайной ложечкой - четверти, по привязанному к чемодану чумазому походному котелку. Николаю Яновичу, несмотря на выпитую водку, стало неуютно. Чернявый биндеровец, словно одержимый, все яростнее рвал струны, на разные лады повторяя придуманную мелодию. А кудрявый, продолжая лупить по чемодану, закатил глаза и начал подвывать высоким голосом.
- Оооуу-йеее-йеееаа... Ууууу-йеааа... Бэйб, бэйб, бэйби... Йеееааа... Лет ми тейк ю зеа, бэйб, лет ми тейк ю зеееааааа, - то стонал, то рычал он и продолжалось это целую вечность.
Играть и голосить они закончили одновременно, словно их кто-то заткнул. Взволнованный Пэйдж одним движением сорвал закрутку с бутылочного горлышка. Разлил на троих и выжидающе посмотрел на Николая Яновича. Коротко о чем-то спросил, Плант повторил вопрос. Глаза у обоих горели, руки тряслись. "Спрашивают, понравилось ли, - сообразил Николай Янович, - мнением моим интересуются".
Николай Янович призадумался. С одной стороны, ему не хотелось обижать хлебосольных биндеровцев, а, с другой, никакая вежливость не могла заставить молодого коммуниста пойти против совести. В итоге, Николай Янович решился на допустимый, с его точки зрения компромисс. "Про музыку скажу честно, что думаю, - решил он, - но проявлю уважение, скажу по-ихнему, по-биндеровски". Подняв стакан, он выдохнул и решительно произнес:
- Кошмір!
И сразу же выпил.
Музыканты замерли, словно пораженные громом. Глаза Джимми Пэйджа начали округляться. "Фак...", коротко выдохнул он и хлопнул Роберта Планта по плечу.
Когда Плант полез за третьей бутылкой, Пэйдж взял в руки гитару и попытался наиграть мотив, пришедший ему в голову пару часов назад. Плант возился с проворачивающейся закруткой, а Пэйдж все перебирал струны, пока из несвязного набора аккордов и гармоний не начала вырисовываться пафосная восходящая последовательность. Пэйдж повторял ее снова и снова, и Плант, отставив в сторону так и не открытую бутылку, принялся ладонью правой руки отбивать сильные доли по стоящему под столиком походному чемодану Николая Яновича, а зажатой в левой руке чайной ложечкой - четверти, по привязанному к чемодану чумазому походному котелку. Николаю Яновичу, несмотря на выпитую водку, стало неуютно. Чернявый биндеровец, словно одержимый, все яростнее рвал струны, на разные лады повторяя придуманную мелодию. А кудрявый, продолжая лупить по чемодану, закатил глаза и начал подвывать высоким голосом.
- Оооуу-йеее-йеееаа... Ууууу-йеааа... Бэйб, бэйб, бэйби... Йеееааа... Лет ми тейк ю зеа, бэйб, лет ми тейк ю зеееааааа, - то стонал, то рычал он и продолжалось это целую вечность.
Играть и голосить они закончили одновременно, словно их кто-то заткнул. Взволнованный Пэйдж одним движением сорвал закрутку с бутылочного горлышка. Разлил на троих и выжидающе посмотрел на Николая Яновича. Коротко о чем-то спросил, Плант повторил вопрос. Глаза у обоих горели, руки тряслись. "Спрашивают, понравилось ли, - сообразил Николай Янович, - мнением моим интересуются".
Николай Янович призадумался. С одной стороны, ему не хотелось обижать хлебосольных биндеровцев, а, с другой, никакая вежливость не могла заставить молодого коммуниста пойти против совести. В итоге, Николай Янович решился на допустимый, с его точки зрения компромисс. "Про музыку скажу честно, что думаю, - решил он, - но проявлю уважение, скажу по-ихнему, по-биндеровски". Подняв стакан, он выдохнул и решительно произнес:
- Кошмір!
И сразу же выпил.
Музыканты замерли, словно пораженные громом. Глаза Джимми Пэйджа начали округляться. "Фак...", коротко выдохнул он и хлопнул Роберта Планта по плечу.
Підписатися на RSS